Пластический хирург Евгений Коморник

Социальные медиа могут иметь негативный эффект
Пластический хирург Евгений Коморник

Маммопластика сегодня стабильно занимает передовые позиции в рейтинге популярных пластических операций. И хотя большинство людей уже стало воспринимать коррекцию груди как обыденную ситуацию, остались противники хирургического вмешательства в природу человека. Что думают об этом сами врачи, почему важны реалистичные ожидания от операции, какие есть сложности в маммопластике, рассказывает пластический хирург Коморник Евгений Александрович.

Корр.: Много ли молодых пациенток приходит к вам с желанием выглядеть как модели и знаменитости в социальных сетях?

Евгений Коморник: Можно начать с Кардашьян. Я думаю, что это удивительная семья, и я поражен тем, как они преображают свои тела посредством пластических операций. Так что да, мы с пациентками нередко говорим о представителях этого семейства.

Я думаю, что социальные медиа могут иметь негативный эффект, и с этим я ежедневно сталкиваюсь. Люди часто не понимают, что опубликованные в социальной сети фотографии очень сильно ретушируются и редактируются. Некоторые пациенты приходят с нереалистичными ожиданиями. Я же на реальных фотографиях показываю, что реально, нормально, а что ненормально. Я думаю, что это позволяет пациентам увидеть операцию, какова она есть.

Корр.: Получается, что есть трудности в отношении пациентов и их ожиданий?

Евгений Коморник: Большинство женщин реалистично относятся к увеличению груди. Однако есть некоторые случаи, когда женщины перенесли несколько операций на молочных железах и имеют проблемы вроде капсулярной контрактуры, а хотят от очередной операции эффект, будто бы мы оперируем их впервые. Идеального результата может не получится, хоть мы и прилагаем все усилия к этому. Всё же не стоит забывать, что человек — это живой организм, который меняется под влиянием внешних или внутренних факторов.

Если вы ищете дешевую пластическую операцию, вы её получите. Это довольно просто. Но небезопасно

Корр.: С какими пациентами сложнее работать именно в техническом плане, если говорить о маммопластике?

Евгений Коморник: Наиболее сложными являются пациенты с очень маленькой грудной клеткой и плотными тканями — плотным мышечным карманом, очень плотной кожей. Это характерно для людей азиатского происхождения. Рассечение кармана и размещение имплантата через небольшой разрез становятся технически сложными манипуляциями.

Корр.: Для какой категории пациентов вы акцентируете внимание на вопросе реалистичных ожиданий?

Евгений Коморник: Обычно это пациенты с такими аномалиями, такими как тубулярная грудь или значительная асимметрия. Некоторые пациенты с асимметрией могут подумать, что вы можете каким-то образом сделать их похожими на 20-летнюю без асимметрии. Результаты не будут идеальными, потому что есть некоторые сложные анатомические проблемы, хотя у пациентов будет заметное улучшение. Очень важно обсуждать ожидания до операции.

Корр.: Скажите, а не считается ли в своём роде проигрышем решение оперироваться, чтобы произвести впечатление на других людей?

Евгений Коморник: Нет, это не проигрыш. Пластическая хирургия — это корректирующие операции. Детям проводят отопластику, и, на мой взгляд, почему ребенок должен годами учиться принимать свое тело, когда можно сделать простую операции и никогда не иметь дело с издевательствами по поводу лопоухости и т.д..

Маммопластика

Корр.: Как выглядит красота по мнению пластического хирурга?

Евгений Коморник: Идеал красоты был установлен греческими статуями, такими как Венера Милосская, и это все вопрос о пропорциях. На мой взгляд, сегодня красота искажена. Существует золотое сечение, и это математическое уравнение красоты. Сравнивая с сегодняшними якобы идеалами красоты вроде той самой Ким Кардашьян… Такие фигуры не соответствуют золотому сечению. Что для меня значит красота? Это пропорциональность.

Корр.: Как насчет желания пациентов сэкономить и поехать в другую страну ради дешевой пластической операции?

Евгений Коморник: Если вы ищете дешевую пластическую операцию, вы её получите. Это довольно просто. Но небезопасно. Проблема с медицинским туризмом заключается в том, что плохие врачи есть по всему миру. Я не могу сказать, что в Канаде или Америке живут только великие пластические хирурги. Это нелепо. В Бразилии, Китае, Германии, как и в России, есть отличные хирурги.

Проблема в том, что когда вы едете в другую страну, вы не знаете, как там обстоят дела. Какие-то моменты могут восприниматься в России как должное, в то время как в другой стране такого не будет или с пациента попросят дополнительную оплату, могут различаться медицинские стандарты.

Корр.: Многие до сих пор считают, что пластическая операция — это всего лишь каприз. Каково ваше мнение по этому поводу?

Наиболее сложными являются пациенты с очень маленькой грудной клеткой и плотными тканями — плотным мышечным карманом, очень плотной кожей

Евгений Коморник: Я считаю, что большинство пациентов хотят, чтобы их внешний вид соответствовал их внутреннему самоощущению. Они могут чувствовать себя молодыми, энергичными и активными, но будут неуверенными в себе из-за мешков под глазами, из-за которых они выглядят усталыми, или морщины и обвисшая грудь, что не позволяет им носить купальник или вечернее платье, которое они бы хотели. Большинство моих пациентов при помощи пластической операции хотят создать ту внешность, которая соответствует их личности и самоощущению.

Корр.: Скажите, вы мысленно оцениваете внешность людей вне работы, например, когда идете по улице?

Евгений Коморник: Нет, я не оцениваю людей, когда я иду по улице. Из-за моей работы, да, я подсознательно вижу, что можно скорректировать, но в целом, мой разум «перестраивается» и отдыхает, когда я нахожусь вне стен офиса.

Корр.: Какие качества делают пластического хирурга хорошим доктором?

Евгений Коморник: Помимо художественного таланта, качественной подготовки и опыта я считаю, что у пластического хирурга должны быть сильный моральный характер и высокие этические стандарты. Будучи пациентом, я хотел бы, чтобы мой врач ставил конечный результат и мою безопасность в качестве главного приоритета. Если пациент хочет сделать операцию, которую я считаю небезопасной или слишком рискованной, я буду придерживаться своей рекомендации и делать то, что лучше для здоровья и благополучия пациента. Для меня это то, что делает не только хороший пластический хирург, но и вообще любой хороший врач.

Алиса Дзержинская